Continue reading →

24.09.2019

Беседа с композитором, членом жюри фестиваля «Песнопения Христианского мира»

– Алексей Борисович, чем вы объясняете неизменный успех концертов Патриаршего хора храма Христа Спасителя под руководством Ильи Толкачева?

– Разумеется, высоким качеством пения – но не только этим. Люди тянутся к хорошему – сознательно или нет, но это происходит. А здесь, на концертах «Песнопений христианского мира», людей встречает одно только хорошее: и музыка, и согласное хоровое пение, и одухотворенные голоса, и светлый настрой, которого так не хватает сегодня в жизни. Здесь добро не только разлито повсюду , оно не только радует, но и вдохновляет людей, они начинают чувствовать сопричастность с происходящим, как бы творить вместе с хором и после концерта выходят чуточку другими. Мир становится лучше, когда мы поем. Кстати, девиз фестиваля так и звучит.

Хоровое пение а капелла вообще очень возвышает – воплощенная в нем идея соборности, братства, вещательной теплоты душевной теплит душу. Даже просто во внешнем торжественном облике большого хора, стоящего на сцене в концертных костюмах (как бы такой певческий иконостас своего рода), уже есть сила добрая – сила согласия вокруг хорошего.

– Такой хор, числом больше 40 певцов, – редкость в наши дни…

– Вы правы, в России совсем их немного – считанное количество. А звучность большого хора – это совсем иной смысл, чем камерного, и слушать такую звучность, да тем более в исполнении первоклассных певцов, многие из которых профессиональные вокалисты, не только удовольствие, но и большая польза для души и, если хотите, тела (как слушание, например, большого колокольного звона). Это звучание утверждающее, проникновенное, это действительно звуковой собор, призывающий к небесам – причем, не только при исполнении духовной, но и светской музыки, если она совершенна.

– Хор исполняет произведения классиков жанра – Чеснокова, Архангельского, Голованова, Гречанинова, Бортнянского. Их музыка действительно звучит особо в большом хоре, да к тому же – со столь живыми, «думающими» и чувствующими голосами, как в Патриаршем…

– Вы правы. Когда как в хороших наушниках, на хорошем стерео разрастается вся ширь, все пространство звучности, – является могучесть объема звуковой ткани.  Без этого подобная музыка воспринимается как какая-то задачка по гармонии, нехитрый набор известных аккордов и единообразных интонаций. А на самом деле – это целый свод особой песенной культуры с огромными запасами музыкантских тонкостей и находок.

– Очень важно сегодня, что Патриарший хор не останавливается на классике церковного репертуара, много исполняет произведений не столь знаменитых и классических, но значительных, написанных порой незаслуженно забытыми творцами духовного жанра.

– Да, совершенно верно. Например, в Перми мне довелось присутствовать на потрясающем его концерте духовных произведений композиторов ХХ века. Среди них – и пострадавший в сталинские времена Г. Извеков (расстрелян на бутовском полигоне в 1937 году), и автор государственного гимна СССР и песни «Священная война» А. Александров – по образованию и профессии регент собора в Бологое; и выдающийся музыкант Н.Голованов, сочинявший, помимо дирижирования, оригинальную, глубокую музыку. Вообще с большим трудом можно найти еще хор со столь разнообразным репертуаром и столь большим количеством исполняемой новой и не столь известной музыки, как Патриарший.  Кстати, дирижер хора Илья Борисович Толкачев – автор литургического произведения «Опыт гармонизации обихода» для хора без сопровождения, которое можно смело назвать ступенью в развитии жанра после знаменитых свиридовских «Песнопений и молитв». Достойная, большая премьера еще ждет это выдающееся, своего рода уникальное произведение наших дней.

– Патриарший фестиваль «Песнопения христианского мира» как общественное явление, насколько я знаю, выходит за рамки сугубо церковной культуры.

– Да, эти фестивали становятся народными, а не только концертными. Довелось быть на Рождественском VI благотворительном гала-концерте фестиваля 11 января 2019 года в Зале церковных соборов Храма Христа Спасителя в Москве. Какая же это была отрада!

Участниками концерта стали лауреаты проведенного накануне отборочного конкурса в Перми и во Владимире детские и юношеские фольклорные и хоровые коллективы. В Перми таких было представлено на конкурс 19, во Владимире – 20, причем не только из Владимира, но и из Коврова, и из Юрьева-Польского. Представляете, какая работа ведется в этой области! А ведь подобное есть в каждом большом российском городе.

– Патриарший фестиваль дает возможность оказаться и на столичной сцене кафедрального собора страны истинным юным талантам. Надо ли говорить, какой это для них стимул и завет на будущее!

– Хорошо сказал об этом Патриарх Московский и всея Руси Кирилл: «Вокруг фестиваля собрались люди, заинтересованные в том, чтобы наши молодые сограждане знали свою великую историю и высокое искусство». И каждый раз получается не концерт, а какое-то навсегда запоминающееся действо. Так, Рождественский концерт прошел в великолепных национальных костюмах и строгой академической концертной одежде. Пропеты были жизнерадостные канты, западноевропейские образцы рождественской музыки и дивные неугасимые колядки. Просто нельзя было слушать без волнения это стройное многоголосие, не из теперешнего мира согласие звуков и сердец. И как все аккуратно, добротно исполнено, какие красивые костюмы! Это девичье согласие созвучий возле вертепа ансамбля «Уралочка» из Перми (руководитель Л. Белецкая), этот прекрасный пафос христианского гимна XVI века «Gaudete» в звучании хора Владимирской детской школы искусств №2 имени С.С. Прокофьева (Н. Криницына), этот превосходный финал отделения с песней-гимном «Подарил Боженька» в обработке М.Медведевой Владимирского областного колледжа имени А.П. Бородина (руководитель О. Козырева) – все это настоящая, никаким тленом не тронутая песенная культура, да еще и в молодых голосах, которыми великий Валерий Гаврилин призывал петь «старую песню».  А пение Патриаршего хора во втором отделении, открывшееся музыкой Г. Свиридова «О Всепетая Мати» из «Песнопений и молитв», где исполнена была среди сочинений современных авторов, включая В. Довганя и А. Вискова, и колядка «А в Иерусалиме» недавно ушедшего замечательного композитора И. Вишневского как дань его памяти – это настоящее национальное достояние, родник хорового творчества.  Честь и хвала таким знаменосцам, благодаря которым люди могут убедиться сегодня в том, что национальное искусство в России живо и составляет самобытную и благодатную часть современной культуры.

Кстати, с 1 сентября по 30 ноября открыт прием заявок на участие в VII ежегодном конкурсе «Рождественские песни народов мира» Патриаршего международного фестиваля «Песнопения Христианского мира». Конкурс проводится в заочной форме и в форме очного регионального отборочного тура. Сроки подачи заявки на участие в очном этапе конкурса: с 01.09. по 05.11.2019 года. А региональный отборочный тур конкурса «Рождественские песни народов мира», мастер-классы и благотворительный концерт Патриаршего хора пройдут во Пскове 15-16 ноября 2019 г. В этом году реализация творческого проекта осуществляется в рамках федерального проекта «Творческие люди» Национального проекта «Культура» при поддержке Министерства культуры Российской Федерации.

Так что ждем таланты!

Беседу вела Мария Максимова

Специально для «Столетия»

Copyright © Stoletie.RU

После выхода в свет «Песнопений и молитв» Георгия Свиридова трудно говорить о каком-либо значительном явлении в области церковного пения без оглядки на это фундаментальное сочинение. Оно как «Жизнь за царя» М.И.Глинки на всю русскую музыку в ХIX веке, так в веке нынешнем повлияло на сам строй мышления композиторов и регентов в области духовного музицирования, на понимание самой сущности литургической музыки в современных условиях, дало живительные направления творческого развития духовного певческого жанра, вывело литургический жанр как особое явление из сугубо церковной музыки обихода.

Глубокое и органичное сочетание личностного, композиторского (присутствие которого неизбежно в данном процессе) и молитвенного, сокровенного, религиозного после «Всенощной» С.В.Рахманинова великий русский композитор Г.В.Свиридов проявил со всей силой творческого мастерства и молитвенного сердца, воздвигнув новую ступень лестницы русской литургической музыки.

Однако сила упомянутого свиридовского сочинения в том, что оно не предусматривает итог, а, подобно самому Слову, напротив – ведет к новым бесконечным поискам, давая лишь примеры, ориентиры в творчестве, но отнюдь не претендуя на роль обобщения и уж тем более финала развития, некой священной гробницы, дальше которой уж ничего нет. Скорее Г.В.Свиридов открыл новый бескрайний горизонт, чем закрыл страницу некой эпохи. Музыка всегда должна, обращаясь к современникам, глядеть в будущее – в том числе и литургическая, включая и предназначенную специально для богослужения. Попустит или не попустит Господь новые стили в этой области – область не нашего знания, но наше дело честно и толково трудиться на этом поприще, не останавливаясь и не погружаясь в неизбежную рутину, которая обязательно возникнет от топтания на месте. К тому же и крайне драматичное состояние хорового пения (и вообще пения…) в современной России заставляет во что бы то ни стало творчески развивать хоры, освежать внутренний слух певцов, повышать их технику, чтобы сохранить и дальше развить традицию согласного пения. Сам Г.В.Свиридов всю свою жизнь жадно ждал и испрашивал нового, искал его, радовался каждому известию о неком хорошем новом. «Песнопения» доказали музыкальную неисчерпаемость, казалось бы, сугубо прикладного жанра; теперь нужно развивать этот жанр, и одновременно, таким образом, развивать хоровую традицию, которая стихийно, активно развиваться может только на новой, свежей, неизведанной музыке, как всегда было в искусстве. Но для этого, помимо желания, нужны столь же яркие образцы произведений, некие фундаментальные точки развития, «главы угла».

Открытие музыки И.Б.Толкачева для меня было случайным (хотя ничего случайного, как известно, не бывает). В церковной лавке я услышал пение хора, очень чистое и вдохновенное, и, не желая того, прислушался к музыке, она захватила меня помимо моей воли (*1). В этой музыке было что-то особенное, очень свежее, зовущее, и очень оригинальное по гармонической расцветке созвучий – собственно, этим она в первую очередь и привлекла внимание. Я дослушал до конца, хотя был усталый после литургического стояния, и попросил показать мне диск. Это оказались хоровые произведения Ильи Толкачева под названием «Опыт гармонизации обихода» в исполнении хора храма Христа Спасителя.

После уже упомянутых «Песнопений» Свиридова у меня ни разу еще не было столь сильного впечатления от современных музыкальных произведений литургического жанра (*2). Я был поражен искренностью, гармонической цельностью и чистотой, явной вещательностью и вместе с тем выверенностью, затейливостью музыки. Сразу же отметил, что, как и «Песнопения» Свиридова, она не мешает мне молиться, в ней нет выспреннего эгоизма ремесленника, пытающегося нарочитыми техническими средствами и эпатажем добиться того, чтобы его заметили, состояние этой музыки (И.Б.Толкачева) было естественным, простым по обращению ко мне, слушателю – но весьма значительным и строгим по складу, как и подобает жанру. Как сказано у афонских старцев: «Молитва должна быть простой»; «На всё будем смотреть с простотою»… (старец Паисий Святогорец).

С простотой – но не с простоватостью. Как говорится – хорошо быть из простых, но худо быть из простейших… Ныне закатят на клиросе глаза долу, стоят постные, бормочут под нос какие-то ноты, не умея петь и не желая этому учиться, но изображая лицом и фигурой моление, гоняют не спеша туда-сюда «параллельные терции» (презрительное выражение С.М.Слонимского в отношении к ленивым композиторам) и думают, что это и есть «настоящее православие». Но это всего лишь халтура и лень, портящие людям и молитвенное, и музыкальное настроение («главное – текст, ноты не столь важны» – иногда говорят такие певчие). Попущение Господне быть церковному пению в России многоголосным по определению требует умелости, трудолюбия и поиска, без них оно в полноценном состоянии просто невозможно. В старину чистый слух передавался по наследству, пела вся Россия, но и тогда певцы больших и малых клиросов собирались на спевки (можно почитать рассказ В.А.Слепцова «Спевка») – как же без этого? Нужно трудиться и искать, обновляться все время, иначе ни в чем явлений не случится, будет один процесс – той или иной степени вялости, это кое-как выводимое «господи, помилуй», которое уже нанесло такой ущерб развитию хоровой традиции в современной России (как это убого на фоне виртуозного монашеского пения в греческих монастырях, которое не теряет, а набирает силу выразительности и мастерства и в наш глухой век!).

Здесь же, в этой церковной лавке, я услышал словно с небес сходящее на меня то, что я так давно искал – новое, убеждающее и красивое для меня музыкальное православное слово, голос талантливого, умелого, живого по музыкальному духу и светлого по мировоззрению современника.

Начнем с великолепного пения хора храма Христа. Какое молодое звучание! Какое благородство, чистота и выстроенность, и вместе с тем простота звукоизвлечения, без выспренних вздохов, пауз, акцентов, «вокализмов» и прочей хоровой прямолинейности. Какое ремесленное мастерство при отсутствии внешней ремесленности! Это какая-то хоровая кунсткамера, какая-то горняя свежесть в звучании, свет разлитый, помысл живой, человечность и – радость, радость от пения! Насупленности, муштрования нет! Как с близкими, давно знакомыми людьми общаешься, когда слушаешь их. Несомненно, хор храма Христа сегодня – лучший российский хоровой литургический коллектив. И ведь недаром И.Б.Толкачев, поддерживая состояние хора в таком расцвете, не только пишет сам и поет классику жанра, но и подвижнически поддерживает новые стили в современной хоровой музыке, великодушно и щедро исполняет сочинения современников, мастеров литургического жанра – А.Вискова, И.Вишневского, В.Довганя, А.Микиты. В этом тоже есть проявление истинного музыканта, не закосневшего на вековых авторитетах, а, как Балакирев в годы создания будущего петербургского кружка новой русской музыки, ищущего свежего начала в музыке, не боящегося риска непонимания или холодности публики, вполне возможных в пору становления непривычного стиля; поддерживающего музыкантов-современников, идущих, невзирая ни на что, собственной дорогой, «узкими вратами», продолжающих свое, отечественное музыкальное дело без оглядки на «времена» и «вкусы». Это – огромная заслуга И.Б.Толкачева как музыкального деятеля, подвижника, роль его в современной хоровой культуре уже по одному только этому необычайно велика. Конечно, благодаря исполнениям новой и яркой музыки, в свете того, что уже говорилось, активно развивается и хор, обретает новые грани звучности.

Будучи скромным человеком, И.Б.Толкачев столь же скромно преподносит себя публике как музыкант. «Опыт гармонизации» – очень скромно и вместе с тем точно по смыслу данное название своду песнопений. Потому что это очень новая музыка, это действительно опыт, поиск – как бывает всякое явление в пору своего становления. Весьма показательно и слово «гармонизации» – потому что роль гармонии в сочинениях И.Б.Толкачева исключительно, решающе велика. «Гармонизация обихода» – это очень скромно сказано, потому что, конечно же, это не просто гармонизация существующих распевов, а совершенно новая, особая музыка. Трудно сказать, какое еще сочинение нашего времени в академическом жанре (а церковное пение такого стиля так или иначе тоже является академическим, то есть «ученым» музицированием) за последние годы побудило бы к столь радостному и желанному изучению.

Вновь и вновь хочется прослушивать эти сочинения, каждый раз находя какую-то любопытную радующую деталь.

1. «Ектения великая» – уже сразу, в первом же возглашении – гармоническая тонкость, а затем и терпкость – казалось бы, простая ектения, «Господи, помилуй», это обычно всеми пренебрегается, как образ, воспринимается рутинно – а здесь в этом ярком септаккорде уже самобытная краска. Насыщение яркой гармонией, казалось бы, самого простого, что есть в православном обиходе – но не вычурно, со вкусом, естественно. Хорошо также, что музыка идет непрерывно, без пауз на возглашениях, это такой образуется поток чувства в движении к Богу, что очень важно в начале богослужения.

2. «Воскликните Господеви вся земля» – очень важна и энергетична быстрая ритмическая фигурация на опевании слова «Спасе», она дает ритмическую подвижность, расталкивает статику.

3. «Боже, ущедри ны» – прекрасный распев «Спаси ны, сыне Божий», монументальное и вместе с тем оживленное, распахнутое пение хора.

4. «Слава» – очень яркая оттеночность, гармоническая и фактурная изография, превосходный высокий тенор в аккорде! «Единородный сыне» – гармоническая терпкость, порой почти народная гетерофония (эти мягкие секунды!), гармоническая непосредственность, идущая от самобытности и пытливости слуха автора, а не от выдуманности. В Ектенье также мощная насыщенность гармоний, здесь «Господи, помилуй» драматизируется, как небо облаками густеет. Замечателен возникающий низкий бас фундаментом, контрастом, основанием после недавнего пробивающего луча теноров.

5. «Во царствии Твоем» – прекрасно сочетание ангельски вещательных альтов и теноров с дивной верхней педалью к ним сопрано – как перистые горние облака пребывающие в печально-светлой статике неизменного созвучия, в абсолютном покое. Мягкость и глубина, как из вечного сна, чуть заметных басов (как бы само мироздание!). А ведь это всего лишь «стандартные» заповеди блаженства, обычно исполняемые на Литургии почти скороговоркой… А И.Б.Толкачев, помимо создания молитвенного образа, еще и акцентирует их смысл, не дает «пробежать» мимо них. Здесь чувствуешь, что, несмотря на откровенную палитру ярких образных красок, это все же откровенно религиозная музыка.

6. «Святый Боже» – сказать откровенно, вначале возникает ощущение некой витиеватости, чуть не игривости музыки, не достает той самой простоты. Но гармонически очень интересно и щедро. Отрадно, что затем музыка постепенно все-таки разрастается в моление, причем именно в соборное моление, в этой музыке ощущается большая ширина духовного и земного пространства, как на полотнах Нестерова или фресках северных монастырей.

7. «Ектения сугубая» – все то же «Господи, помилуй» – и превосходно яркий по сонористике распев, дивно сложенные затейливые септаккорды с простодушным, почти романсовым, оперным мелодическим кадансом у сопрано, русская-русская такая, старинная теплинка. Очень важно, что в гармоническом аккордовом царстве здесь откровенно заявляется явное, трепетное чисто мелодическое начало, возникновение момента главенства интонации. А потом начинается настоящий хоровой колокольный звон! – как бы с блаженной «фальшью» малых колокольцев. Вот к Богу призыв и воззвание! Хочется не только служить под такую музыку и молиться, но и радоваться, что находишься душой в православии, что к такому духовному миру Бог дал быть причастным! В конце опять голоса счастливыми молодыми терпкими колоколами гремят! Тут живопись такая немного лентуловская, кандинская – здесь по образу это хорошо, уместно. Свежесть получилась по гармониям явная, а не показно-стерильная.

8. «Херувимская» – мудреная, но красивая, терпкая, немного как бы сторонняя, не из храма, не с клироса, а как бы с небес, с облаков – такая сторонним духом витающая Херувимская. Ощущается как музыкальная иллюстрация самого образа неба. Здесь, кажется, откровенно композиторская, а не как бы само собой сложившаяся, словно от века бывшая музыка, как бывает в монастырских безымянных распевах в Православии в сплошь гениальных Херувимских. И очень хорошо, что И.Б.Толкачев не стал повторять их образ и подобие, впадать в угождение красивости и в банальность, а создал собственный образ, в своем понимании и краске – этим он обогатил существующий ряд Херувимских. Собственно, новизна и состоит обычно в самобытности взгляда, широте и независимой вдумчивости поиска.

9, 10. «Милость мира», «Тебе поем» – замечательно, что здесь уход в линеарность, в полифоничность, в сложную мелодию на педали, в отголоски византийской традиции – нужен очень этот уход от аккордики, разгрузка ткани, просторность ее (очень хорошо, что и в храмах часто стали перемежать аккордовые песнопения с одноголосием). Показательно, что у И.Б.Толкачева музыка при молитвенности совершенно не теряет чисто художественной образности – и наоборот! «Свят, Господь Саваоф», «Осанна» – полифоническая композиция, цветопись звука, букет звуков, хоровая живопись. Воистину правильно применено слово «гармонизация» в названии сочинения. Будут ли эту музыку петь на торжественных богослужениях? Думается – будут. «Песнопения» Свиридова, во всяком случае, в храме и на богослужениях уже пели, хотя композитор свою музыку этому вряд ли предназначал. И прекрасно звучит она в храме! Думается, и «Опыт» И.Б.Толкачева абсолютно уместен в храме, несмотря на вещательность и непосредственность; заметна его юношеская по характеру влюбленность в музыку как таковую. Конечно, чувствуется в стилистике И.Б.Толкачева и матвеевская, и синодальная школа, серьезный подход к звуку и содержанию музыки, нескрываемое любование ее красотой, и при этом строгость без напыщенности, простота без простоватости и наивности, искренность без фарисейства (которое, увы, частое явление в популярной современной литургической музыке иного порядка). У него интонации и аккорды как искры, блестки, цветочные лепестки, как старинные, еще растительные краски с их проникновенным и очаровывающим тоном, вдохновляющей и радующей яркостью, как у крестьянского костюма – но это все из нашего времени, это не стилизация и не реконструкция, мир православия предстает современный, а не музейный, как обновившийся или вновь построенный храм.

11. «Величай, душе моя» – здесь ощущается некоторое влияние стилистики литургических песнопений Свиридова и способ его хоровой оркестровки, и в то же время знаменного распева и народной аутентичной крестьянской песни. Музыка опять мелодически прозрачнеет и обретает горнюю пространственность, играет широкими полотнами света, как пятна и тени на земле и в небесах при ходе облаков. Она напряженна – вообще это очень важно, что музыка это очень сильного внутреннего напряжения, не прямолинейная, но очень явно молящаяся и отзывающаяся Богу и миру. Радует многообразие впитанных и переданных И.Б.Толкачевым хоровых традиций, включая и народную многоголосную музыку – в русском православном пении ее влияние всегда присутствует. Некоторая гармоническая жестковатость опять же не выдумана – она, кажется, сродни тут древнему, строчному пению. Это-то и отрадно, что И.Б.Толкачев не хочет штамповать церковную музыку, а сочиняет ее ищуще и старательно, строит свое творчество на камени знания традиций и сочинения, и исполнения в литургическом жанре.

12. «Ангел вопияше» – колокола, свойственные пасхальным светлым ликующим дням, хоровые колокола, не изображение, а состояние радости, оживленности, восходящая тесситура в самый верх, в самое слабое еще голубизной весеннее небушко, простота и спокойное умиление Пасхой.

13. «На престоле» – замечателен каданс в мажорную VI ступень. Спокойное, но неуклонное разрастание музыки. Признаки полифоничности очень обогащают палитру звуков, преодолевают статику аккордовости, развивают слушательские ассоциации.

14. «От юности». Очень хорошо, что декламационная, вещательная здесь слышна и афонская, и греческая монастырская традиция, и признаки знаменного пения. Хочется отметить, что И.Б.Толкачев безупречно располагает музыку тесситурно, умело использует хоровые диапазоны звучания как самостоятельную выразительную краску. Тембрально мужское или женское пение у него очень явно, оно участвует в создании образа, превращается в особую смысловую краску, нет неразборчивой тембровой слитности, неразличимости тембров. Прекрасные, трогательные высокие сопрано, прямо детские души.

15. «Величит душа моя Господа». Необыкновенный номер. Тихая зачарованность в музыке и молитве, несказанная акварель красок, бесконечность пространства чувства и его высокая таинственность, мудрая неторопливость. Как небо и вода с оттенками облаков и мягкой, привольной, но дальней волной движения в бесконечности с образом Владычицы над всем и во всем… Несмотря на повторяемость музыки, не хочется из ее состояния выходить. Звукопись необыкновенная. Тоже густота и оттеночность гармонизации. Совершенно личная и вместе с тем обобщающая, мирозданческая картина мирожизния. Этот традиционный раздел Всенощного бдения превращается здесь в необычайно яркую, неброско и просторно проникновенную звукопись. Это к тому же и картина – чистая природа, воды, волны земли и неба, улетающие в бесконечность. Акварель, не масло здесь – и акварель легко не познаваемая, с тушеванием и слиянием мягких граней оттенков, но очень живительная. Это музыка с глубокой, светлой и строгой душевной тайной, с чем-то вечно лечущим и возвышающим душу. По праву слушателя позволю себе назвать этот номер, по личному мнению, гениальным.

16. «Ветхий деньми» – очень хорошо, что в финале ушли в низкие пространства басов, это такой красивый и выразительный, зачаровывающий, как всякое царство басов, тембровый мир.

17. «В законе сени и писаний» – сначала надо отметить замечательные возглашения и пение Ключаря храма Христа Спасителя протоиерея Михаила Рязанцева и протодиакона (сегодня – протоиерея) Александра Агейкина. Тембр их голосов – как самостоятельная выразительная сила, этим голосам веришь, при этом у них очень красивое звучание. О музыке – как и №18 («Украси твой чертог, Сионе»), это уже откровенно композиторская музыка, сочиненная силой регентского и сочинительского опыта и умелости. Но важно то, что она написана в нажитом, честно наработанном и, конечно, Богом данном стиле. Это очень яркое развитие традиции свиридовских «Песнопений и молитв», но ни в коем случае не повторение их приемов и уж тем более не подражание им. В отношении к «Песнопениям» это сродни способу подхода великих русских композиторов XIX века к музыке Глинки. Очень важно и то, что И.Б.Толкачев владеет и приемами современного светского хорового языка, не чурается его. В номере 18 есть и диссонантность, и ораториальность, и декламация (иногда даже близко к стилистике С.М.Слонимского). Это откровенно композиторская музыка – и это очень хорошо, потому что закатывание глаз долу и маскировку неумелости «молитвенным настроением» Толкачев заменяет честным ремесленным трудничеством и исканием, он знает свое ремесло и творит прилежно, отдавая силы искренно, и полностью, что называется, выкладываясь. Вообще №18 – хрестоматия хоровых приемов и стилей. Это я изучал бы со студентами потактно – как, впрочем, и все остальные сочинения из «Опыта» И.Б.Толкачева (который представляет собой сюиту, тетрадь, «искусство пения», но не программно-тематический законченный опус). Это во многом обобщающий «Опыт», он стоит на капитале осмысленных хорошо изученных традиций.

Можно (и хочется) изучать и изучать эту музыку, думать и думать о ней, как о творческом изделии, но главное, что здесь налицо дар Божий и самобытность мировоззрения и художественного взгляда. Она вполне годится как для обиходного пения в большом храме большим хором, так и для исполнения в концертах. Это музыка летящего как облако светлого и глубокого размышления, отзыва людям, миру жизни, конечно – и Богу. Ее музыкальная состоятельность, ремесленное совершенство в этой связи исключительно важны. И.Б.Толкачев как музыкант работает честно, не маскируясь «простотой» жанра.

Скромно назвал свое сочинение И.Б.Толкачев «Опытом» – но никакой это, конечно, не опыт, а оживляющая саму жизнь нашу, сложившаяся звуковая фреска, делающая нас после прослушивания развитее и добрее, близящая к Богу красотой и правдой чувства и музыкальной краски, а не формальной многоголосной декларацией. Эта музыка при всей темноте и трудностях века сего есть, она сочинена и исполнена – слава Богу! «Да светит свет ваш пред людьми».

Нет сомнения, что после «Песнопений и молитв» Г.В.Свиридова «Опыт гармонизации обихода» И.Б.Толкачева является новой ступенью развития русского литургического жанра. Это и новый этап в развитии всей русской музыки. С чем и поздравим себя, автора, слушателей и замечательных исполнителей этого произведения. Богу нашему слава!

Алексей Вульфов

*1 (не желая потому, что обычно репертуар современной литургической музыки, особенно бардовских песен под гитару на православную тему, вчера еще туристических и комсомольских по мотиву и аккордам, для меня весьма по музыке скуден, однообразен, неинтересен и потому малопривлекателен. Поэтому звучание современных музыкальных записей в нашей церковной лавке чаще не привлекает, а раздражает или остается незамеченным, хотя, конечно, есть и хорошие примеры честного музыкального труда)
*2 Пожалуй, можно еще привести пример поразившей своей красотой и величавостью колядки «Ой, в Ерусалиме» Ивана Вишневского, исполненную также хором храма Христа Спасителя под управлением И.Б.Толкачева.

“БОГОСЛУЖЕБНАЯ МУЗЫКА ПОСЛЕ РЕВОЛЮЦИИ 1917 ГОДА” – ТАКОВ ПОДЗАГОЛОВОК ЭТОЙ ВЕЛИКОЛЕПНОЙ КОЛЛЕКЦИИ.

Аннотация описывает “героические подвиги” пяти композиторов, позволившие сохранить живой могучую хоровую традицию России в советское время, когда сносили церкви и убивали священнослужителей. Как эти композиторы “оставались необнаруженными” отнюдь не очевидно: Александр Никольский был назначен ответственным за “пролетарскую культуру” после революции, а Александр Александров пользовался таким личным расположением Сталина, что диктатор мог вызвать его с хором среди ночи и потребовать исполнять свои любимые песни. На диске также представлены гимны Голованова, Чеснокова и Кастальского, чья музыка отнюдь не так сложна и вызывающа, чтобы режим мог назвать её “сумбуром вместо музыки” (как музыку Шостаковича). Напротив, их гармонический язык – это будоражащий, благоухающий предреволюционный романтизм. И московскому хору под управлением Ильи Токачева удаётся лучшее исполнение такой музыки: глубокие урчащие басы, напряжённо вибрирующие тенора, экстатические сопрано вкупе с неуёмной силой всего ансамбля. Это хоровой звук, который просто светится.

Перевод – Герман Гладышев

SACRED CHANTS AFTER THE REVOLUTION 1917 IS THE SUBTITLE OF THIS SUMPTUOUS COLLECTION, AND THE NOTES DESCRIBE THE “ACTS OF HEROISM” THAT THE FIVE COMPOSERS WENT THROUGH TO KEEP RUSSIA’S MIGHTY CHORAL TRADITION ALIVE IN SOVIET TIMES WHILE CHURCHES WERE BEING RAZED AND CLERGYMEN MURDERED.

Just how “hidden” these composers were is intriguing: Alexander Nikolsky was made responsible for “proletarian culture” after the revolution and Alexander Alexandrov was such a personal favourite of Stalin that the dictator would call up in the middle of the night requesting choirs to sing his favourite tunes. Also featured on the disc are hymns by Golovanov, Chesnokov and Kastalsky, all of whose music is miles off anything challenging enough to be denounced by the regime as “muddle instead of music” (as Shostakovich’s was). Instead, the harmonic language is rousing, fragrant pre-revolution romanticism, and the Moscow choir under Ilya Tolkachev sings it better than anyone: deep-purring basses, intense-vibrato tenors, ecstatic sopranos, and a rich vibrancy to the whole ensemble. This is a choral sound that just glows.

CHRISTOPHORUS RECORDS ВЫПУСТИЛ ПОТРЯСАЮЩИЙ ДИСК РУССКОЙ ДУХОВНОЙ МУЗЫКИ, ЗАПИСАННОЙ МОСКОВСКИМ ПАТРИАРШИМ ХОРОМ В ХРАМЕ ХРИСТА СПАСИТЕЛЯ В МОСКВЕ.

После Октябрьской революции 1917 года коммунистический режим отбирал собственность Церкви, высмеивал религию, преследовал верующих и насаждал атеизм в школах.

Новая власть разрушила или отдала под светские нужды тысячи захваченных церквей и монастырей.

Первое здание Храма Христа Спасителя строилось более 40 лет в течение 19-го века. В 1882 году в нём состоялась мировая премьера увертюры Чайковского «1812 год». По приказу Сталина храм разрушили в 1931 году. На его месте планировали возвести Дворец Советов, чтобы разместить в нём законодательный орган страны, Верховный Совет СССР. Строительство началось в 1937 году, но в 1941 году прекратилось с нападением на Советский Союз нацистской Германии. Стальной каркас демонтировали на следующий год, и сам дворец так и не был завершён. После распада Советского Союза Собор был восстановлен в виде, максимально приближенном к первоначальному.

Московский Патриарший хор Храма Христа Спасителя (http://pch.xxc.ru) записал для Christophorus Records (www.christophorus-records.de/v2.php) духовные хоровые произведения Александра Александрова, Николая Голованова, Александра Никольского, Павла Чеснокова и Александра Кастальского, созданные в тот период истории, когда Россия переживала необычайный подъём, что оказало глубокое влияние на жизнь и творчество этих композиторов. Название диска – «Hidden Music of the Russian Church» – Музыка Русской Церкви: спасённое сокровище.

Дирижёр – Илья Толкачёв.

Александр Александров (1883-1946) известен тем, что написал мелодию государственного гимна Советского Союза. Бывший певчий Казанского собора и автор духовной музыки, он, кажется, без затруднений превратился в советского композитора и даже снискал расположение Сталина.

Его «Благослови, душе моя, Господа» (Первый антифон Божественной Литургии) в исполнении прекрасного хора Храма Христа Спасителя отличается нежным плавным течением и восхитительными тесситурами, достигая подчас огромной мощи и экстатичности.

«Во Царствии Твоем помяни нас, Господи» (Третий антифон Божественной Литургии) имеет приглушенное начало и нарастает, проходя через череду найденных композитором красивых интервалов и гармоний, из которых «вырастает» тенор Сергея Година, поющего прекрасным, очень русским голосом. Это потрясающее произведение, которое страстно поднимается всё выше и выше.

Евгения Чижикова, сопрано, открывает «Тебе поем» (фрагмент Евхаристического канона) и ведёт хор за собой, беря несколько потрясающе высоких нот, сплетающихся вокруг хора, который заканчивает произведение вокализом басовых голосов.

Ирина Тарабурина, сопрано, возвышается над нежной хоровой линией в изысканном песнопении «Отче наш» (песнопение Божественной литургии) – здесь голос солиста, часто становясь страстным, парит над чудесной аркой хорового звука.

«Хвалите имя Господне» (в мажоре) (песнопение Всенощного бдения) открывается женскими голосами, к которым вскоре присоединяются мужские, поющие слова песнопения поочерёдно и затем сплетающие тонкую хоровую ткань из прекрасных созвучий, иногда резко устремляясь ввысь, наполняя весь акустический объём Собора.

В неспешном течении «Хвалите имя Господне (ре минор)» (песнопение Всенощного бдения) слышны приятные благозвучные тесситуры и гармонии, восхитительное звучание хора проходит все этапы стремительного «рождения» мелодии, и каждый вокальный пласт слышен сквозь ткань мелодии.

«От юности моея» (Степенный антифон Всенощного бдения) – это более тихое, нежное и в то же время неспешное произведение, прекрасно написанное и с хорошим голосоведением. Хор исполняет его с большой чувствительностью, местами слышно чтение на распев.

Николай Голованов (1891-1953) в возрасте девяти лет был принят в Московское синодальное училище, где впоследствии преподавал. Сочиняя духовные хоровые произведения, он не выслуживался перед советской властью. Сталин считал его «явлением антисоветского порядка». Впоследствии Н. Голованов работал дирижером, в числе его премьер – исполненная в мае 1924 года Шестая симфония Николая Мясковского (1881-1950).

Кондак Великой Субботы на полунощнице «Бездну заключивый» как по волшебству вырастает из сумрака, принося с собой необычайно богатые глубокие цвета и гармонии. Часто возникающие глубокие русские басы усиливают впечатление.

«Херувимская» («монастырская», обработка для смешанного хора М. Котогарова) (песнопение Божественной литургии) имеет тихое начало с превосходными гармониями. Хор использует акустику для достижения тонкого эффекта, когда басы рокочут под основной звуковой линией хора. Мелодия нежно поднимается и опадает, в середине более живо и возбуждённо устремляется ввысь, а затем достигает красивого и сдержанного окончания.

Александр Никольский (1874-1943) был сыном русского православного священника и с детства пел в разных церковных хорах. Он преподавал хоровую музыку, теорию музыки, контрапункт и музыкальную этнографию в ряде учебных заведений в Москве, в том числе в Московском Синодальном училище церковного пения и в Московской консерватории. Кроме того, он написал множество статей по хоровой и церковной музыке.

В начале «Свете тихий» (песнопение Всенощного бдения) женские голоса нежно поднимаются, выводя прекрасную мелодию. Затем к ним присоединяются другие. Вместе они понемногу усиливаются, пока чудным образом не заполняют пространство, обретая при этом необычайное сияние. В произведении есть момент тишины, возникающей в рамках волнообразного развития мелодии, после которого хор выдаёт сильный и уверенный звук, чередующийся до окончания с более тихой темой.

Полное насыщенных цветов и тесситур, создающее чудесную среду песнопение «Тебе поем» (фрагмент Евхаристического канона) открывается низким звучанием, а затем величественно устремляется к высотам. После ряда чудесных пассажей оно ниспадает до глубин. Это совершенно изумительное произведение.

К тридцати годам Павел Чесноков (1877-1944) написал около четырёхсот духовных хоровых произведений. Однако революция положила этому конец. Чтобы обойти запрет на сочинение духовной музыки, он дополнительно написал ещё сотню светских произведений и управлял такими светскими хорами, как Московский академический хор и Хор Большого театра.

Приятное течение «Херувимской» (из Божественной Литургии) имеет нежное, тихое и красивое начало. Затем звук величественно устремляется ввысь с удивительной сдержанной силой. Хор демонстрирует все без исключения красивые стороны этого произведения. Звук вспыхивает радостью перед окончанием, увенчивая эту чудесную работу.

Богатые тесситуры открывают «Достойно есть» (Богородичный гимн Божественной Литургии), а звук хора приятно течёт, нежно пульсируя с каждым шагом, страстно устремляясь ввысь перед приглушенным окончанием.

Александр Кастальский (1856-1926) преподавал фортепиано в Московском Синодальном училище и стал помощником регента Московского Синодального хора. Позже он был директором и того, и другого, пока школу не распустили и не объединили с хоровым факультетом Консерватории. Хор был вынужден сменить репертуар с духовного на народный. Для него Кастальский создал более 130 произведений, утвердившись в качестве крупного композитора в псевдорусском стиле. Он оказал влияние на таких авторов хоровых произведений, как Сергей Рахманинов (1873-1943), Виктор Калинников (1870-1927), Александр Гречанинов (1864-1956) и Павел Чесноков.

Сольный тенор (Сергей Годин) начинает петь «Ныне отпущаеши» (песнопение Всенощного бдения), затем к нему присоединяется хор, а тенор и дальше продолжает оставаться выше хора. Это прекрасное, очень русское произведение, мелодия которого движется то вверх, то вниз. Звук достигает ряда особенно утончённых хоровых тесситур и падает в басы в завершении.

Хор радостно устремляется ввысь в начале «Да воскреснет Бог» (пасхальное песнопение), отдельные секции хора искусно используют акустику храма, поднимаясь выше и возвращаясь вниз в изумительных пассажах, выходя на устремлённое ввысь незавершённое окончание.

Это потрясающий диск духовной русской музыки, которую стоит услышать.

Инженерам удалось охватить объёмную акустику Храма Христа Спасителя, сохранив в то же время теплоту и нюансы звучания. Московский Патриарший хор – это коллектив первоклассных исполнителей, и эти песнопения – у них в крови.

Диск сопровождают отличные аннотационные буклеты с переводом на английский и немецкий. Приводятся красивые цветные фотографии купола нового собора, собора в снегу, а также фотография разрушения старого здания собора в 1931 году.

Перевод – Герман Гладышев

The Classical Reviewer

http://theclassicalreviewer.blogspot.ru/2016/06/christophorus-records-release-terrific.html

CHRISTOPHORUS RECORDS RELEASE A TERRIFIC DISC OF SACRED RUSSIAN MUSIC FEATURING THE MOSCOW PATRIARCH CHOIR RECORDED IN THE CATHEDRAL OF CHRIST THE SAVIOUR, MOSCOW

After the October Revolution in 1917, the Communist regime confiscated church property, ridiculed religion, harassed believers, and propagated atheism in schools.

Thousands of churches and monasteries were taken over by the government and either destroyed or converted to secular use.

The Cathedral of Christ the Saviour was originally built over 40 years during the 19th century. The original church was the scene of the 1882 world premiere of Tchaikovsky’s 1812 Overture. It was destroyed in 1931 on the order of Stalin. Its demolition was intended to make way for a Palace of the Soviets to house the country’s legislature, the Supreme Soviet of the USSR. Construction started in 1937 but was halted in 1941 when Nazi Germany invaded the Soviet Union. Its steel frame was taken down the following year and the Palace never built. Following the dissolution of the Soviet Union, the Cathedral was rebuilt, replicating the original with extraordinary accuracy.

The Moscow Patriarch Choir of Christ the Saviour Cathedral http://pch.xxc.ru have recorded for Christophorus Records www.christophorus-records.de/v2.php sacred choral works by Alexander Alexandrov, Nikolai Golovanov, Alexander Nikolsky, Pavel Chesnokov and Alexander Kastalsky representing a period of Russian history that saw great upheaval which had a profound effect on the lives and careers of these composers. Entitled Hidden Music of the Russian Church the Moscow Patriarch Choir is conducted by Ilya Tolkachev.

Alexander Alexandrov (1883-1946) famously wrote the music for the national anthem of the Soviet Union. A former chorister in Kazan Cathedral and composer of sacred music, he seemed to find no difficulty transforming himself into a Soviet composer, even gaining favour with Stalin.

His Bless the Lord, O My Soul (First Antiphon from the Divine Liturgy) has a beautiful gentle flow with lovely textures from this fine cathedral choir, rising to moments of great power and ecstasy. In Thy Kingdom Remember Us, O Lord (Third Antiphon from the Divine Liturgy) rises from a hushed opening with this composer finding some lovely intervals and harmonies out of which tenor, Sergey Godin, rises with a lovely, very Russian voice. This is a tremendous piece that passionately rises ever upwards.

Soprano, Evgeniya Tschishikova opens We Hymn Thee (Fragment of the Eucharistic Canon from the Divine Liturgy) to lead the choir forward, bringing some terrific high notes, weaving around the choir before it ends on vocalised bass voices. Soprano, Irina Taraburina rises over a gentle choral line in the quite exquisite The Lord’s Prayer (Our Father) (Hymn from the Divine Liturgy) with a wonderful arch of choral sound over which the soloist glides, often becoming quite passionate. Praise the Name of the Lord (A major) (Hymn from the All-Night Vigil) opens with female voices, soon joined by the male voices who alternate with the text before bringing fine sonorities and weaving a lovely choral tapestry, really soaring at times, filling the large acoustic of the Cathedral.

With Praise the Name of the Lord (D minor) (Hymn from the All-Night Vigil) the choir brings lovely, moderately flowing sonorous texture and harmonies, this choir following all the dynamic shaping of the music beautifully, all layers of voices sounding through the texture. From My Youth (Gradual Antiphon from the All-Night Vigil) is a quieter, gentler, yet moderately flowing work, beautifully written with lovely part writing. This choir finds great sensitivity and there are moments where a little chant is heard.

Nikolai Golovanov (1891-1953) was accepted into the Synodal Academy in Moscow at the age of nine and later taught there. Composing sacred choral works, he did not ingratiate himself with the Soviet authorities, with Stalin describing him as ‘an anti-Soviet phenomenon.’ He later pursued a career as a conductor giving a number of premiere performances, among them, in May 1924, Nikolai Myaskovsky’s (1881-1950) Sixth Symphony.

He Who Closed the Abyss (Kontakion of the Great Saturday from the Midnight Office, Passion Week) rises magically out of the shadows with wonderfully rich, deep colours and harmonies, the deep Russian basses often heard to great effect.

There is a quiet, beautifully blended opening to the Cherubic Hymn (arr. for mixed choir by M. Kotogarov)(Monastery Chant from the Divine Liturgy) this choir using the acoustic to fine effect with basses murmuring under the main body of the choir. There is a gentle rising and falling theme before lifting up in a more stirring, buoyant section midway and finding a beautifully controlled quiet coda.

Alexander Nikolsky (1874-1943) was the son of a Russian Orthodox priest and sang in church choirs from childhood. He was active as a teacher of choral music, music theory, counterpoint, and musical ethnography in a number of educational institutions in Moscow, including the Moscow Synodal School of Church Singing and the Moscow Conservatory as well as the author of numerous articles on choral and church music.

Female voices gently rise in a most lovely theme to open O Gladsome Light (Vesperal Hymn from the All-Night Vigil), soon joined by the other voices, slowly gaining in strength until filling the space wonderfully, finding a terrific glow. There is a quiet moment with an undulating theme before the choir sounds out powerfully and confidently, alternating with the quieter idea until the coda.

We Hymn Thee (Fragment of the Eucharistic Canon from the Divine Liturgy) rises out of the lower voices, full of rich colours and textures and much wonderful atmosphere before rising up to the heights magnificently. It leads through some wonderful passages before falling to the depths. A quite stunning work.

By the age of thirty Pavel Chesnokov (1877-1944) had completed nearly four hundred sacred choral works, but all of this came to a halt at the time of the Russian revolution. To overcome the problem of the ban on the composition of sacred music he composed an additional hundred secular works and conducted secular choirs such as the Moscow Academy Choir and the Bolshoi Theatre Choir.

Cherubic Hymn (from the Divine Liturgy) opens gently, quietly and beautifully with a lovely flow before rising magnificently with wonderfully controlled dynamics, the choir finding every last beauty of this work. They burst out joyfully before the coda to conclude this quite wonderful work.

Rich textures open It Is Meet and Right to Bless You, O Theotokos (Hymn to the Theotokos from the Divine Liturgy) with this choir finding a lovely flow and a subtle forward pulse, rising later in passion before a hushed end.

Alexander Kastalsky (1856-1926) taught piano at the Moscow Synodal School and became assistant precentor of the Moscow Synodal Choir. He became director of both until the school was dissolved and merged with the choral faculty of the Conservatory. The choir was forced to move from sacred to folk repertory for which he wrote over 130 works and established himself as an important composer of the neo-Russian style with an influence on choral composers such as Sergei Rachmaninov (1873-1943), Viktor Kalinnikov (1870-1927), Alexander Grechaninov (1864-1956) and Pavel Chesnokov.

A lone tenor, Sergey Godin opens St Simeon’s Prayer (Hymn from the All-Night Vigil) soon joined by the choir as the tenor continues over them in this lovely undulating, very Russian work, bringing some especially fine choral textures before falling to the basses to conclude.

The choir rise up joyously in the opening of Let God Arise (Paschal Hymn, Eastern Orthodox Resurrection Service) with some lovely use of the acoustic from sections of the choir, rising and falling through some stunning passages to find an upward rising, unresolved coda.

This is a terrific disc of sacred Russian music that deserves to be heard. The engineers have captured the large acoustic of the Cathedral of Christ the Saviour whilst retaining a warmth of sound and detail. The Moscow Patriarch Choir are first rate and have this music is in their blood.

There are excellent booklet notes with translations in English and German. There are beautiful colour photographs of the new cathedral dome and the cathedral in the snow as well as a photograph of the destruction, in 1931, of the old cathedral.